Про моего папу

Черненко Евгений Григорьевич Моему отцу, Евгению Григорьевичу Черненко, сегодня исполнилось 78. Поздравляю его по скайпу и, между прочим, спрашиваю: «А интересно, каким был день 22 ноября 1938 года?». Папа уже что-то понимает в интернете и отвечает; «Наверно, можно посмотреть, каким был этот день, но мать (Татьяна Миновна, моя бабушка – РЧ) рассказывала, что было очень холодно. Её везли рожать в больницу, но не довезли – родила меня прямо на телеге. Говорила, что я весь облезлый был после этого, перемёрз. Но, ничего, выжил…».

Вот такие интересные подробности после случайного вопроса.

А потом было военное и послевоенное детство…

Отец рассказывал, что его родители решили бежать, когда немцы уже подходили к городу. Погрузили на телегу вещи и детей и двинулись к выезду из Бердянска. «Мне тогда три года было, из того возраста почти ничего не помню, но это врезалось в память, - вспоминает отец. – Стоит на горе немец, высокий такой, в галифе и в бинокль город рассматривает. Ну, мы развернулись и назад поехали».

Из военных воспоминаний отца помню рассказ о бомбардировке их района Лиски. Бомбардировщик пролетел наискосок к их улице. Одна бомба попала в соседний дом: пробила крышу, потолок, пол, ушла в землю, но не разорвалась. В моем детстве папа рассказывал, что эта бомба там и осталась – крышу и полы отремонтировали и жили дальше. Следующая брошенная бомба упала в подвал, в котором люди прятались от бомбёжки, все погибли. А ещё одна угодила дом. Из него жильцы спрятались в вырытую во дворе щель, перекрытую досками и засыпанную землёй. Только 80-летняя старуха осталась в доме, поскольку была лежачей, не ходила. Так вот, дом весь – одни развалины, а угол, в котором бабушкина кровать стояла – цел и сама старушка цела.

После войны в Азовском море было много рыбы. Татьяна Миновна часто посылала детей «набить рыбы на обед». Привязывали к палке гвоздь или старую вилку и прямо с берега этой острогой били камбалу. Такую большую, что в тазик не помещалась. Рыба спасала семью моего папы и во время войны. Её (рыбу) меняли в окрестных сёлах на хлеб. Так и выжили.

Об учёбе в школе Евгения Черненко-старшего я знаю немного. Учился он в той же школе, что и я потом. После школы – армия, служил в Германии артиллеристом. Служил хорошо, уволился сержантом. После демобилизации – на завод «Азовкабель», как и все его друзья. В то время отцу предлагали, как демобилизованному воину, поступить на льготных условиях в Харьковский юридический институт, но он не захотел, отказался. Впоследствии я только раз от него услышал, что «зря конечно, теперь вот всю жизнь приходится ишачить, так что, учись сынок…».

Белгород-Днестровский, учебка, рядовой Черненко Евгений, 1956Белгород-Днестровский, учебка, рядовой Черненко Евгений, 1956

На заводе познакомился с мамой, ещё до свадьбы строил пристройку к бабушкиной хате, чтобы было где жить молодой семье. Потом перешёл работать на нефтемаслозавод (БОНМЗ, сейчас АЗМОЛ) – там квартиру можно было скорее получить. В ремонтном цеху и проработал до пенсии. Он отличный плотник и столяр, мастер своего дела.

Мама и папа, Бердянск, парк им. Пушкина, 1961 Мама и папа, Бердянск, парк им. Пушкина, 1961

Вообще мой папа работает всю жизнь, постоянно. Он не умеет отдыхать. Всего раз съездил по путевке в Ленинград, да и то мама заставила.

Всегда его помню что-нибудь мастерящим и чем-то увлекающимся. Сначала были голуби – я застал отголоски этого увлечения. Потом – канарейки и другие певчие птицы. Отец мастерил для них клетки на продажу и достиг такого искусства, что на птичьем рынке они были нарасхват. Затем увлёкся кактусами, вся квартира была заставлена, занимался этим лет тридцать активно, сейчас уже не так сильно. Переписывался со всем Союзом, получал по почте семена. Все кактусы цвели, размножались и также были объектом торговли.

В 80-е появилась дача, далеко от города, километрах в двадцати, на бывших колхозных землях. Садоводство, огородничество и виноградарство стали новой страстью Евгений Григорьевича. Диковинные и редкие сорта, хорошие урожаи и овощи-фрукты на продажу. Занимается этим и сейчас. Ездит на дачу на велосипеде. Одна нога с порванным ахилловым сухожилием, другая – с не совсем работающим после перелома коленом. Но бросать это дело не собирается – нравится очень.

У папы очень большая сила воли. В детстве меня поразил один случай. Мне было лет 6 или 7. Вечером отец укладывает меня спать и наклоняется, чтобы поцеловать. А от него табачищем разит – выкуривал по две пачки «Примы» в день. Мне неприятно было и я сказал об этом. Наутро он положил в ящик стола недокуренную пачку и никогда больше к сигаретам не прикасался. «Прима» в столе лежала лет пять, а то и больше.

Я очень люблю своего отца и горжусь им. Дай Бог ему здоровья и долгих лет!

PS

Я никогда не называл своего отца батей – это было только в детстве, между пацанами. Мы все своих пап называли батями – так нам казалось круче, пацанистей. За глаза, рассказывая о нём, я говорю «мой отец», а обращаясь к нему – только папа.

Черненко Евгений Григорьевич, Черненко (Щербина) Лидия Фёдоровна, Черненко (Слуцкая) Татьяна Миновна, я, Черненко Григорий Васильевич. Бердянск, 1963 Черненко Евгений Григорьевич, Черненко (Щербина) Лидия Фёдоровна, Черненко (Слуцкая) Татьяна Миновна, я, Черненко Григорий Васильевич. Бердянск, 1963

4-й городской пляж на Лисках, Бердянск, 1964 4-й городской пляж на Лисках, Бердянск, 1964

Бердянск, Первомайская демонстрация, 1974 Бердянск, Первомайская демонстрация, 1974

Киев, площадь Октябрьской Революции, 1982 Киев, площадь Октябрьской Революции, 1982

Бердянск, 1987 Бердянск, 1987

С внуками. Севастополь, Фиолент, 1996. С внуками. Севастополь, Фиолент, 1996.